roanpiper (roanpiper) wrote,
roanpiper
roanpiper

Categories:

Maurice Ravel - Gaspard de la nuit

RavelЯ пью сухое белое вино, ем Камамбер и слушаю Равеля. Первым и вторым я с вами поделиться не могу (тем более, что к моменту, когда вы прочитаете эти слова, вино я, вероятно, уже выпью, а сыр съем). А вот музыкой - это всегда пожалуйста.

Итак, Морис Равель.
Конечно, всем знакомо его Болеро - вещь, действительно, превосходная. Но сегодня не о ней. В 1908 году он написал фортепьянный цикл, состоящий из трёх произведений: "Ундина", "Висельник" и "Скарбо". Цикл этот получил название "Ночной Гаспар" или "Призраки ночи". Вдохновению своему композиторскому Равель, видимо, был обязан Алоизиюсу Бертрану - французскому поэту первой половины 19 века. Бертран прожил мало (34 года и 9 дней) и умер от туберкулёза, но, прежде чем умереть, он изобрёл новый жанр - стихотворение в прозе. Главную его книгу, одноимённую циклу Равеля (правда, в русском издании  серии "Литературные памятники" название переведено как"Гаспар из тьмы"), опубликовали уже после смерти автора. Пьесы Равеля написаны по мотивам трёх стихотворений из этой книги  


ONDINE

… Je croyais entendre
Une vague harmonie enchanter mon sommeil,
Et près de moi s'épandre un murmure pareil
Aux chants entrecoupés d'une voix triste
et tendre.

CH. BRUGNOT.—Les deux Génies.

—«Écoute!—Écoute!—C'est moi, c'est Ondine qui frôle de ces gouttes d'eau les losanges sonores de ta fenêtre illuminée par les mornes rayons de la lune; et voici, en robe de moire, la dame châtelaine qui contemple à son balcon la belle nuit étoilée et le beau lac endormi.

«Chaque flot est un ondin qui nage dans le courant, chaque courant est un sentier qui serpente vers mon palais, et mon palais est bâti fluide, au fond du lac, dans le triangle du feu, de la terre et de l'air.

«Écoute!—Écoute!—Mon père bat l'eau coassante d'une branche d'aulne verte, et mes soeurs caressent de leurs bras d'écume les fraîches îles d'herbes, de nénuphars et de glaïeuls, ou se moquent du saule caduc et barbu qui pêche à la ligne.»

Sa chanson murmurée, elle me supplia de recevoir son anneau à mon doigt, pour être l'époux d'une Ondine, et de visiter avec elle son palais, pour être le roi des lacs.

Et comme je lui répondais que j'aimais une mortelle, boudeuse et dépitée, elle pleura quelques larmes, poussa un éclat de rire, et s'évanouit en giboulées qui ruisselèrent blanches le long de mes vitraux bleus.

УНДИНА

Сквозь дрему мне казалось,

Что тихо – словно волн шуршанье о песок –

О чем-то рядом пел печальный голосок,

И песня грустная слезами прерывалась.

Ш. Брюньо. Добрый и злой гений

«Слышишь? Слышишь? Это я, Ундина, бросаю капли воды на звенящие стекла твоего окна, озаренного унылым светом месяца. Владелица замка, в муаровом платье, любуется со своего балкона прекрасной звездной ночью и чудесным задремавшим озером.

Каждая струйка течения – водяной, плывущий в потоке; каждый поток – извилистая тропка, ведущая к моему дворцу, а зыбкий дворец мой воздвигнут на дне озера – между огнем, землей и воздухом.

Слышишь? Слышишь, как плещется вода? Это мой отец взбивает ее зеленой ольховой веткой, а сестры мои обнимают пенистыми руками нежные островки водяных лилий, гладиолусов и травы или насмехаются над дряхлой, бородатой вербой и мешают ей удить рыбу».

Пропев свою тихую песенку, Ундина стала молить меня принять с ее пальца перстень, быть ей супругом, посетить ее дворец и стать владыкой озер.

Но я ей ответил, что люблю земную девушку. Ундина нахмурилась, с досады пролила несколько слезинок, однако тут же расхохоталась и превратилась в струи весеннего дождика с градом, который белыми потоками низвергался по синим стеклам моего окна.




LE GIBET

Que vois-je remuer autour de ce gibet?

FAUST.

Ah! ce que j'entends, serait-ce la bise nocturne qui glapit, ou le pendu qui pousse un soupir sur la fourche patibulaire?

Serait-ce quelque grillon qui chante tapi dans la mousse et le lierre stérile dont par pitié se chausse le bois?

Serait-ce quelque mouche en chasse sonnant du cor autour de ces oreilles sourdes à la fanfare des hallali?

Serait-ce quelque escarbot qui cueille en son vol inégal un cheveu sanglant à son crâne chauve?

Ou bien serait-ce quelque araignée qui brode une demi-aune de mousseline pour cravate à ce col étranglé?

C'est la cloche qui tinte aux murs d'une ville, sous l'horizon, et la carcasse d'un pendu que rougit le soleil couchant.

ВИСЕЛИЦА

Что это шевелится возле виселицы?

«Фауст»

Что же такое мне слышится? То ли ветер воет в ночи, то ли на виселице стонет повешенный?

То ли кузнечик стрекочет, притаившись во мху и в бесплодном плюще, которым из жалости к нему обулся лес?

То ли муха, вылетевшая за добычей, трубит в охотничий рожок, кружась у самых ушей висельника, навеки глухих к улюлюканью?

То ли жук-могильщик в неуклюжем полете срывает последний волосок с окровавленной головы удавленника?

То ли паук ткет полоску шелка на шейный платок для окоченевшей глотки повешенного?

Это колокол звучит за городской стеной, на горизонте, а багряный закат заливает кровью остов висельника.




SCARBO

Il regarda sous le lit, dans la cheminée, dans le bahut;—personne. Il ne put comprendre par où il s'était introduit, par où il s'était évadé.

HOFFMANN.—Contes nocturnes.

Oh! que de fois je l'ai entendu et vu, Scarbo, lorsqu'à minuit la lune brille dans le ciel comme un écu d'argent sur une bannière d'azur semée d'abeilles d'or!

Que de fois j'ai entendu bourdonner son rire dans l'ombre de mon alcôve, et grincer son ongle sur la soie des courtines de mon lit!

Que de fois je l'ai vu descendre du plancher, pirouetter sur un pied et rouler par la chambre comme le fuseau tombé de la quenouille d'une sorcière.

Le croyais-je alors évanoui? le nain grandissait entre la lune et moi, comme le clocher d'une cathédrale gothique, un grelot d'or en branle à son bonnet pointu!

Mais bientôt son corps bleuissait, diaphane comme la cire d'une bougie, son visage blémissait comme la cire d'un lumignon,—et soudain il s'éteignait.

СКАРБО

Он заглянул под кровать, в очаг, в сундук – никого Он не мог понять, откуда же тот появился и каким образом исчез 

Гофман. Ночные сказки

О, сколько раз я слышал и видел его, Призрак, в полночь, когда луна сияет в небесах, словно серебряное экю на лазурном стяге, усеянном золотыми пчелками!

Сколько раз, лежа в потемках алькова, я слышал, как он пролетал с жужжащим смешком и ногтем задевал шелк полога!

Сколько раз я видел его – он спускался с потолка и, кружась на одной ножке, носился по комнате, словно веретено, соскочившее с прялки колдуньи!

Верил ли я тогда, что он исчез? Карлик, со Звенящим золотым бубенцом на шутовском колпаке, вырастал между луною и мною, возвышаясь, словно колокольня готического собора!

Но вскоре его тело становилось голубоватым и прозрачным, как воск зажженной свечи, лицо тускнело, как воск свечи догорающей, – и внезапно он гаснул.






Subscribe

  • Некротула

    В эти выходные я впервые побывал в Туле. Рассказывать о поездке вообще не вижу смысла, а вот о посещении одной отдельно взятой тульской…

  • "Я ничего не курил!" или занимательная софизтика

    Расмышляя над недавним пстом Софьи Игоревны,пришёл к выводу, что мир вращается против часовой стрелки. Дано: действующие механические часы со…

  • Pomplamoose - If You Think You Need Some Lovin

    Как же приятно откопать что-нибудь новое и хорошее! Два музыкальных фрика в лучшем смысле этого слова собрались в группу, назвав её французским…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments